Я в театре и сегодня не разочаровалась

Екатерина Еланcкая - народная артистка России, художественный руководитель Театра «Сфера», выпускница Школы-студии МХАТ им. Неми­ровича-Данченко, занимается режиссурой с 1966 года, в Театре «Сфера» с 1981 года. Е. Еланской поставлено около 80 спектаклей.

- Когда и почему осенила вас идея ­перестать быть милой, способной, обаятельной актрисой и заняться режиссурой?

- Я постоянно находилась в «кровопролитных боях» с режиссерами, все время с ними ругалась... Правда, в Малом театре никогда не ссорилась с Константином Александровичем Зубовым, с которым был контакт и взаимопонимание. Но сумела насмерть разойтись с Вениамином Ивановичем Цыганковым, несмотря на то, что он в меня верил и хорошо ко мне относился. Претензии к себе, недовольство собой я изливала на режиссеров. И чем больше работала, тем чаше. Получив роль, немедленно представляла себе, как нужно ее играть и одновременно – как ставить всю пьесу. Мое видение всегда расходилось с видением постановщика. Я должна была уступать, но тут же мне становилось скучно и неинтересно.

-Что вы играли в Малом театре?

-Людмилу в «Вассе Железновой» с Верой Николаевной Пашенной, Софью в «Горе от ума, Эмилию Галотти в одноименной пьесе, Сашу в «Живом трупе»с Царевым, Курносую в «Песне о ветре», главную роль в «Когда ломаются копья», Погодина в паре с изумительным, солнечным Виталием Дорониным... Но самый большой конфликт был у меня в Театре им. Вл. Маяковского с Охлопковым. Он звал меня сразу после оконча­ния Школы-студии МХАТ на Катерину в «Грозе». Я выбрала Малый, потом через какое-то время возобновила переговоры с Николаем Павловичем, перешла к нему, сыграла в «Грозе», но уже после Евгении Козыревой. Я играла Катерину мечта­тельней и мягче, чем Женя, для которой Охлопков ставил спектакль, почти полуребенком. Тут-то и началось!..

- Это только в театре у вас такой характер или - всегда?. И чей он - папин, знаменитого и несчастливого режиссера Ильи Судакова или мамин - уникальной актрисы второго поколения МХАТа Клавдии Еланской - Катюши Масловой в «Воскресении», Анны Карениной, Любови Яровой...

- Характер, скорее, папин. Хотя мама была мощным, гордым человеком. Однажды ее обидели в Художественном театре, и она целый год отказывалась получать зарплату. Работала даром. Но по натуре была более мирной, мягкой, чем я...

- Вы пошли учиться на режиссера или, как многие актеры, плавно «переплыли» в новую профессию?

- Я решила пересесть «в другое кресло», потому что видеть спектакль в целом для меня стало интересней, чем играть очередную роль... «Я маленькое яблочко - не такое, как все...» Поступила в аспирантуру ГИТИСа к Марии Осиповне Кнебель. Она сразу на меня среагировала. И это стало для меня вторым рождением. Кнебель я считаю главным своим учителем, хотя в Школе-студии у меня были хорошие педагоги Александр Михайлович Карев, молодой Виталий Монюков, но в особенности - Сергей Капитонович Блинников, у которого в выпускном спектакле «Дети солнца» сыграла Лизу. Благодаря Кнебель я начала профессионально заниматься режиссурой и преподавать, сделала первые самостоятельные спектакли - «Маленького принца» по Сент-Экзюпери и «Снегурочку» Островского. В Театр им. Станиславского, Борису Львову-Анохину она рекомендовала меня как актрису, а я решила «показать­ся» как режиссер. В своем театре он дал мне поставить «Маленького принца» с Олечкой Бган в главной роли, с Васей Бочкаревым, с Леней Сатановским, с Игорем Козловым...

- Замечательный был спектакль. Вся Москва бегала смотреть Бган - яркоглазую, маленькую, печальную, в беретике набок, в черном костюмчике с белым воротником...

-  Моя гордость, что спектакль живет до сих пор. Он был выпущен в декабре 1966 года и шел в Театре им. Станислав­ского 17 лет. Как только спектакль сняли, я возобновила «Принца» у себя, в «Сфере», но уже в другой редакции. Заменить умершую Олечку Бган я не могла. Легче было сделать новое решение спектакля.

В нашей постановке Театра «Сфера» нет Принца. Вместо него - Летчик, рассказьrвающий о Принце. Бочкарев необыкновенно играл Летчика. Теперь в «Сфере» мой сын Саша Коршунов с 1983 года уже семнадцать сезонов его играет...

- Когда возникла идея собственного дела?

- Я настаивала на другом типе театрального пространства. Не работая нигде в штате, много ставила. «Месяц в деревне» - в Театре им. Ермоловой с молодыми Евгенией Ураловой, Екатериной Васильевой, Львом Круглым, Александром Калягиным, Виктором Лакиревым. Но в полной силе были еще и ермоловские корифеи - Галлис, Соловьев, Лекарев, Ки­селева... Они тоже хотели играть и потому в пух и прах разнесли спектакль на худсовете. И Управление культуры подвергло резкой критике, обвинив, что я издеваюсь над человеческими чувствами. Но у зрителя, у людей театра успех был очень большой... Олег Ефремов с Аллой Покровской пришли смотреть, и после этого я получила приглашение в «Современник» поставить «Вкус черешни» с Олегом Далем и Еленой Козельковой. Спектакль шел долго. Но странно, что после этого успеха я еще сильней «заболела» идеей театра-сферы. Я рвалась приблизить актера к зрителю.

- Путь к нынешнему театру «Сфера» был долгим и трудным?

- Первым шагом в направлении театра-сферы стала моя постановка «Почтой на юг» Сент-Экзюпери в зале им. П. И. Чайковского. Пошла туда, потому что идея Мейерхольда – единого пространства театра и сцены - там реализована более, чем где-либо. Меня поддерживал Олег Даль, приглашенный на главную роль. Мы начали с того, что честно загромоздили площадку стульями, ширмами, - всем, что попалось под руку. Пришли актеры, стали ходить между предметами. Вижу - злятся. Я растерялась и спрашиваю Даля: «Что делать?» А он отвечает: «Давайте, все со сцены убе­рем...» Убрали. Открылась пустая полуарена со стеклянными, как в авиационном ангаре дверьми на заднем плане. Арену загромождать нельзя. Я рассказала сценографу Энару Стенбергу, что произошло на репетиции, и как на пустой сцене заиграли актеры! Он предложил решение. Три световых луча перекрещивались в темноте на плоскости. Гафт, Тараторкин, Калягин, Толмачева, Депярева ходили только по световым дорожкам, и никому не разрешалось шагнуть в сторону. В экстремальные моменты «горели» все лучи, и актер оказывался на перекрестье...

- Удивительно, что молодому режиссеру оказались доступны такие имена?

-Они меня понимали и ко мне шли. Например, в нашем спектакле Марис Лиепа не танцевал, не играл, а поставил Дегтяревой такой танец, который всегда вызывал аплодисменты...

- До театра «Сфера» у вас был Литературный театр ВТО, странствия со спектаклями по музеям. Вас это не смущало?

- Нет. Это был для меня очень интересный этап. Я пробовала малые «сферы»... Мой козырной туз тогдашнего времени - спектакль «Бедные люди» по Достоевскому, где замечательно играли и пели песни Окуджавы Генриетта Егорова и Лев Круглый, игрался в итальянском дворике Пушкинского музея... На одно из представлений пришел сам Булат и сказал: «Чудовищно, что вы соединили меня с Достоевским». А я возразила: «По-моему, даже очень хорошо!» По музеям мы странствовали полгода. Потом почувствовала, что из этого пространства надо уходить. С Таней Дорониной, с Лилей Толмачевой, с Геной Бортниковым, с Женей Киндиновым вернулась в зал Чайковского, в большую «сферу» и поставила «Нездешний вечер» по известному очерку Марины Цветаевой, в котором она представляет, как приезжает в Петербург и встречается с поэтами. Александр Лазарев - Маяковский, Лиля Толмачева ­ Ахматова, Евгений Киндинов - Есенин, Геннадий Бортников - Блок... Цветаевой была Гета Егорова. Такая вот собралась великолепная команда. Следом мы выпустили сольный спектакль Татьяны Дорониной: в одном отделении она читала Цветаеву, в другом - Есенина...

   Нас присоединили к Москонцерту и дали имя - театр «Сфера» и одиннадцать ставок, но не актерских, а - постановочной части. Знаменитости работали на разовых ставках. А молодая труппа числилась, кто кем: осветителями, звуковиками, гримерами, костюмерами, реквизиторами и должны были выполнять и эти обязанности. Одиннадцатая ставка ­главный режиссер была моя. Какое-то время мы работали в гостинице «Турист» в конце Ленинского проспекта.

- А кто в то время был вашим зрителем?

- Интеллигенция... Люди, которые жили вокруг.

Татьяна Доронина замечательно сыграла Настену в «Живи и помни» Распутина. Женя Симонова и Женя Киндинов показали «Там, вдали» Шукшина с песнями Высоцкого, а Катя Васильева и Евгений Весник - «Письма к незнакомке» по Моруа и Моравиа. Потом мы переместились на Плющиху в ДК «Каучук», в здание 30-х годов архитектора Мельникова.

- А как Вы давали о себе знать? Реклама у вас была?

- Очень слабая. Но какимто образом люди о нас узнавали. На Плющихе появилась собственная касса. Наконец, Валерий Иванович Шадрин, тогдашний начальник Управления культуры, предложил вот это здание в саду «Эрмитаж», которое стало настоящей «Сферой», благодаря полной реконструкции помещения.

- В вашем театре спектакли живут долго?

-    - «Театральный роман» Булгакова идет 19 лет, столько же, сколько мы существуем. В нем легендарную Пряхину играли Евгения Ханаева, Татьяна Ленникова, Елизавета Никищихина; Борис Левинсон и Игорь Козлов - по очереди ­Ивана Васильевича... Сейчас его играет Александр Парра... «Доктору Живаго» ­15 лет. «Гарольд и Мод» С Риммой Быковой идёт 16 сезонов. Мальчика теперь играет мой внук Стёпа Коршунов.

- Вы первыми начали приглашать знаменитостей со стороны, соединять их в спектаклях с молодежью. Теперь по этому пути пошли многие театры. «Сфера» же, напротив, сегодня обходится без «гостей», собственными актерскими силами?

- Я очень дорожу тем, что у нас стабильная труппа, выросли мастера, много молодежи и нет «проходного двора». Артисты, которых я особенно люблю брать из щепкинской школы, где учат «процессу», заняты работой и никуда не уходят.

- Ваш репертуар отличает оригинальность названий, литературный вкус. Как строится репертуар?

- К тринадцати годам я прочла всю классику. С тех пор не терплю авторов «среднего уровня».

-Дома была хорошая библиотека?

 -Да.

- Вы ее сохранили?

- Разумеется.

- Ваш сын и уже внук работают в театре «Сфера»? А ведь Саша Коршунов много занят в Малом театре, в училище им. Щепкина?

- Они здесь потому, что им интересно. Саша с самого начала с нами. Бессменно играет Максудова в «Театральном романе». Он мой единомышленник. Чувствует тепло и свет, которые «Сфера» излучает. Похоже, что и режиссурой он занялся из-за меня. Может ставить на основной сцене Малого театра, а любит работать на малой и камерной. В «Сфере» только что поставил «Два путешествия Гулливера» с Василием Стоноженко в главной роли. Начал репетиции «Приглашения в замок» Ануя.

- У вас в семье все - актеры и режиссеры. Теперь и талантливая внучка ­Клавдия, принята в «Современник». Вы их не отговаривали идти в профессию?

- Нет. Зачем же? Я в театре и сегодня не разочаровалась.

                                Беседу вела Татьяна Павлова (интервью взято из издания "Дом актёра" за сентябрь 2004 года)